А к чему вообще заниматься сложным и дорогостоящим отловом реликтовых нейтрино? Дело в том, что эти частицы некогда сыграли поистине гигантскую роль в формировании материального состава нашего мира. Если бы они не расстыковались со своими более массивными партнерами именно тогда, когда они это сделали, эволюция Вселенной пошла бы совершенно иначе. На чем основан такой прогноз? К тому времени, когда возраст Вселенной перешел за отметку в 10 микросекунд, в ней не осталось свободных кварков, которые слились в частицы семейства барионов – протоны и нейтроны (кварки объединялись также в очень нестабильные мезоны, но те быстро распались и, так сказать, исчезли из обращения). Помимо протонов и нейтронов, в тогдашней Вселенной в изобилии имелись электроны и позитроны (последних было чуть меньше, и поэтому к концу десятой секунды они полностью исчезли вследствие аннигиляции), а также фотоны и нейтрино, число которых почти в миллиард раз превышало число барионов. Пока материя оставалась достаточно плотной и горячей, нейтрино интенсивно взаимодействовали с протонами и нейтронами и заставляли их превращаться друг в друга (аналогичные процессы характерны для бета-распада атомных ядер). Но Вселенная расширялась и в результате этого остыла настолько, что нейтрино прекратили рассеиваться на барионах и ушли в свободный полет. Случилось это вскоре после того, как ее возраст достиг одной секунды. С этого момента космическое пространство стало прозрачным для нейтрино и остается таким до сих пор.
Распаривание нейтрино и барионов оставило после себя неодинаковые количества протонов и нейтронов. Поскольку нейтрон несколько тяжелее протона, для превращения в протон ему требовалась энергетическая подпитка со стороны нейтрино. До тех пор, пока плотность и температура материи не стали ниже определенной границы, нейтринная среда поддерживала плотность протонов и нейтронов практически на одном и том же уровне. Однако к моменту, когда нейтрино перестали рассеиваться на барионах, энергетически выгодный процесс перехода нейтронов в протоны сильно обогнал обратный процесс рождения нейтронов из протонов. После того как нейтрино вышли из игры, соотношение протонов и нейтронов оказалось равным 6:1. Благодаря этому во Вселенной вскоре начался синтез гелия, и она приобрела химический состав, который сохраняется и до настоящего времени (правда, позднее звезды переработали около двух процентов водорода и гелия в более тяжелые элементы, но львиная доля их ядер все равно сохранилась).
Попробуем представить, что бы произошло, если бы нейтрино перестали взаимодействовать с барионами несколько раньше или несколько позже. Допустим, это случилось, когда возраст Вселенной составлял одну десятую секунды. В тот момент в ней было практически одинаковое число протонов и нейтронов. Это означает, что позднее все они объединились бы в ядра основного изотопа гелия (два протона и два нейтрона) и во Вселенной практически не осталось бы свободного водорода. В принципе, гелиевые облака могли бы со временем претерпеть гравитационную конденсацию и дать начало звездам, часть из которых обзавелись бы планетными системами.
Однако на этих планетах не было бы водорода и, следовательно, воды, без которой мы не мыслим зарождения жизни.Теперь рассмотрим обратный случай. Допустим, что нейтрино отстыковались от барионов, когда их энергия уже сильно упала по сравнению с той, какой она была, когда это на самом деле случилось, – скажем, когда возраст Вселенной дошел до 100 секунд. Тогда на каждые 100 млн протонов приходился бы всего один нейтрон. Но это означает, что во Вселенной не было бы гелия и вплоть до появления первых звезд она оставалась бы чисто водородной. Правда, звездам для первоначального поджога гелий и не нужен, так что они все равно бы возникали и рождали более тяжелые элементы, но все же
это была бы совершенно другая Вселенная.
Существование реликтовых нейтрино вытекает из общепринятой космологической модели эволюции Вселенной. Поэтому регистрация этих частиц и определение их кинетической энергии позволят непосредственно проверить один из ключевых выводов этой модели. Картирование нейтринного небосвода даст возможность выявить корреляции между колебаниями плотности нейтринного потока и нынешним распределением галактик и галактических скоплений, что само по себе станет огромным научным достижением. И наконец, детектирование реликтовых нейтрино позволит уточнить массу этой частицы, которая пока известна лишь очень приблизительно.
http://www.popmech.ru/article/7420-bols ... -neytrino/